У МЕНЯ ПЛАЧЕТ ДУША…

СЕГОДНЯ УМЕР…СЕГОДНЯ НАС ПОКИНУЛ…ПОТРЯСАЮЩИЙ АКТЕР

А ЭТО ЕГО ОЧЕНЬ ДАВНЕЕ ИНТЕРВЬЮ

Богдан Ступка:
«Люди могут договориться»

— Богдан Сильвестрович, вас называют самой значительной культурной фигурой на постсоветском пространстве. Вы с этим согласны?

Раз так называют – согласен. Если бы назвали плохим словом, стал бы спорить, а так… согласен!

— Вы много снимаетесь в Украине, в России…

Хочу еще в Голливуде…

— А что говорит Голливуд?

Пока молчит. Буквально на днях (напоминаю, это 2007 г.) я лечу в Нью-Йорк на кинофестиваль, который после событий 11 сентября 2001 года организовал Роберт да Ниро. Попробую договориться с Голливудом, вдруг удастся… Мы везем новый фильм Киры Муратовой «Два в одном». В нем я снимался с Ренатой Литвиновой, но фильм украинский. Впервые Россия не дала Муратовой денег, а украинское министерство культуры и туризма выделило.

— Фильм на русском языке, то есть российские актеры и режиссеры свободно работают в Украине, и неправда, что русского языка в Украине нет?

Да вранье все! Украинского языка нет, а русский на каждом углу. Можете себе представить, в Киеве трудно найти газету на украинском языке. И не нужно верить СМИ, которые шумят: в Украине русский язык в загоне. Это политика, а в ней я не понимаю. Украинский в загоне, его нужно возрождать, а с русским все в порядке.

— Вы говорите, что не понимаете в политике, но были министром культуры Украины. Как за время вашего хождения во власть изменилась украинская культура?

Я сомневаюсь, что она изменилась за те 17 месяцев, что я был министром. Власть не вошла в мои поры, как у тех, кто очень тяжело переживает, когда их снимают с должности. Я знаю очень немного людей, которые после отставки с высокого поста безболезненно возвратились к «мирной» жизни. Люди не спят, получают инфаркты, когда их снимают. Они считают, что это страшная катастрофа. Разве это жизнь?

— А почему вы согласились стать министром?

Я шутил — говорил: ну наконец-то! Теперь назло худруку и директору моего театра я буду ими командовать, вызывать на ковер! Но когда стал министром, то с удивлением заметил, как изменилось отношение окружающих. Появилось подобострастие, заискивание. Даже отношение зрителей стало другим. Например, в спектакле «Поминальная молитва» есть сцена, которая всегда вызывала живую реакцию. Играем спектакль – в зале тишина. Как же, министр играет! Мне было смешно – ведь я не изменился. Я думал, что создам новый тип творческого чиновника. Но министры меняются, а люди, чиновники, которые работают в министерстве, остаются теми же

— Но все-таки что-то удалось изменить?

Первым делом я издал распоряжение о том, что в последний четверг каждого месяца пенсионеры, студенты и солдаты срочной службы во все учреждения культуры при наличии свободных мест пропускаются бесплатно. Распоряжение до сих пор не отменено, и для многих это реальная возможность посетить театр или концерт. Еще я впервые представил Украину на биеннале в Венеции. Я пробил головой, руками, ногами наше участие в биеннале. Правда, не все получилось так, как мы задумывали. Например, вместо прекрасных инсталляций, нагородили какие-то плетни с подсолнухами – самое примитивное представление об Украине. Попутно разворовали выделенные деньги… Как говорил бывший Председатель Верховного Совета Иван Степанович Плющ, бюджетные деньги предназначены для того, чтобы их красть…

— Вы упомянули «Поминальную молитву». Те, кто видел этот спектакль, утверждают, что так Тевье-молочника не удавалось сыграть никому и никогда. Как вы, украинец до мозга костей, смогли прожить судьбу местечкового еврея так, что все евреи и неевреи испытали подлинное потрясение?

Самое главное: если ты берешь боль другого человека и проживаешь ее, как свою собственную, если ты умеешь ее передать – это большой подарок для зрителей. Это вненационально. Я вырос среди евреев, я дружил с евреями. Наша еврейская соседка говорила мне: «Боня, ты — куки намуни». Интересная история произошла с этим прозвищем… Я в 1991 году познакомился с Хаимом Тополем, гениально сыгравшего в «Скрипаче на крыше», он был в Киеве на 50-летии трагедии Бабьего Яра. Хаим спросил меня: «А что такое куки намуни?» Я отвечаю: «А это крейзи…» Он обрадовался и сказал, что так его в детстве называла мама. Я удивился, откуда его мама знает это выражение – так говорили евреи только на Западной Украине. И выяснилось, что мама Хаима родом из наших мест. Мы с ним тогда очень подружились, он был у нас дома. Кстати, об этом он сам попросил, когда мы сидели на каком-то скучном официальном мероприятии. Повернулся ко мне и тихо сказал: «Богдан, этот официоз я уже видел, пошли к тебе». Учтите, это был 91-й год, в магазинах – шаром покати, для того чтобы принять гостей, нужно было проявить чудеса изобретательности. Накануне мы уже принимали гостей, и все наши продовольственные запасы были исчерпаны подчистую. Но моя жена Лариса мобилизовала все возможности и ресурсы, и мы принимали Хаима Тополя по самому высокому разряду. Было просто замечательно. Мы с тех пор не виделись 16 лет, было бы интересно с ним встретиться.

— Богдан Сильвестрович, есть мнение, что у евреев и украинцев достаточно сложные взаимоотношения. Как вы считаете?

Я лично считаю, что это тоже вранье, придуманное специально. Разделяй и властвуй. Когда говорят, что на Украине были еврейские погромы, а в России их не было, почему-то забывают, что именно в Украине проходила черта оседлости. Всякое в жизни случается, но я не считаю, что украинский народ заражен антисемитизмом. Даже взять Симона Петлюру, которого всегда представляли главным погромщиком. О том, что это неправда, говорит очень красноречивый факт. Владимиру Жаботинскому пеняли на то, что он был дружен с Петлюрой. А Жаботинский парировал: «На моей могиле можете написать – этот человек дружил с Симоном Петлюрой». Я знаю, каким авторитетом является Жаботинский для евреев, и это его высказывание о многом говорит. История зачастую переврана с точностью до наоборот, и это вранье порождает живучие стереотипы, от которых нужно избавляться.

— Ваш нынешний приезд связан с проведением Дней украинской культуры в Израиле. Кому нужны такие мероприятия?

Я думаю, нужны и Украине, и Государству Израиль. В 1991 году приезжала в Израиль первая официальная делегация Украины, я был в ее составе. И тогда, все те же 16 лет назад, я засунул в Стену плача записку, в которой написал: «Сделай так, чтобы театр Франко приехал на гастроли, и мы по всему Израилю играли нашего «Тевье-молочника». Думаю, что Он уже услыхал, и мы в будущем году приедем на гастроли. Это на самом деле нужно и нам, и вам. Мы были в США, играли в Филадельфии. После спектакля к сцене подошли пожилые евреи и, взявшись за руки, пели на украинском языке «Ще не вмерла Украина». Есть, существует ностальгия по земле, на которой ты родился и вырос. Не думаю, что они говорили по-украински, когда жили у нас, но, услышав знакомую речь за тысячи километров, начинаешь понимать, что это было составной частью жизни. Как известно, лицом к лицу – лица не увидать, большое видится на расстояньи… Люди должны уважать друг друга

— Вы в это верите?

Моей маме 95-й год… Она одинокая, полуслепая, живет одна во Львове, но никуда не хочет уезжать. Я уже тоже немножко не мальчик, но когда я приезжаю ее навестить, мама продолжает меня воспитывать. Она говорит: «Бодя, уважай людей – всегда, всех. Поступай хорошо, не делай людям плохого». Я пытаюсь возражать: «Мама, ну что ты мне морали читаешь?» А она отвечает: «Я не морали тебе читаю, я напоминаю, чтоб ты не забыл». Так что ларчик просто открывается…Кстати, Еврейское общество во Львове поздравляет мою маму с праздниками, присылает ей мацу на Песах. Мама довольна, говорит: «Это ты для меня сделал. Сыграл хорошо, люди меня уважают». Чем старше я становлюсь, тем лучше понимаю, насколько моя мудрая мама права. Люди всегда могут договориться.

— Мы будем ждать гастроли вашего театра в Израиле, которые, вероятно, не без божественного вмешательства, наконец состоятся. Но перед этим выйдет кинофильм, в котором вы сыграете одного из главных украинцев в мировой литературе – Тараса Бульбу…

Да, я снимаюсь в фильме Владимира Владимировича Бортко «Тарас Бульба», уже три месяца идут съемки. Я очень переживал, получив предложение сыграть эту роль, потому что мне казалось, что я не подхожу по фактуре – мы все представляем Тараса более мощным. Но потом я внимательно прочитал сотни раз читанного Гоголя и посчитал, сколько составляют знаменитые двадцать пудов, которые весил Бульба. Получилось 320 килограммов. Такой вес ни один конь не выдержит, даже знаменитый Черт Тараса. И я понял, что это гоголевская гипербола, такая же, как «редкая птица долетит до середины Днепра». Над этим никто не задумывался, но, сделав свой нехитрый подсчет, я окончательно успокоился. Все-таки реальный вес человека исчисляется не в килограммах…

MoTel, май 2007 г.

Be the first to comment on "У МЕНЯ ПЛАЧЕТ ДУША…"

Leave a comment

Your email address will not be published.


*


Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.